Великолепный Гоша

Брюс Уиллис всегда хотел быть похожим на Гошу Дядюшка Ай-яй (комедия «Дикари») Опять наградили...

Любимец женщин, талантливый актер, а теперь еще и продюсер Гоша Куценко - о своем новом фильме, о творчестве, о музыке и о жизни.

Буду снимать комедию о богатырях

- Недавно вышла новая картина с вашим участием. Расскажите о ней?

- «Дикари» - так назвали мы эту картину. Я продюсировал этот проект. Режиссер Виктор Шамиров - мой близкий друг и партнер по театральной деятельности. Это комедия. Я пока не могу определиться со вторым словом, какая она - мелодраматическая, лирическая… Мне кажется, что это натуральная, реалистическая комедия. Это история о людях, которые приезжают на море и отдыхают «дикарями». Они делают это каждое лето на протяжении многих лет.

- А кого вы играете?

- Мой герой - старейшина в этой компании. Он нашел эту стоянку, это место и принимает всех гостей. Это обычное бытовое, полуголое существование на берегу моря, где все свободны, вольны, все дышат морским воздухом, пьют, закусывают, нравятся друг другу, встречают друг друга, потом прощаются и уезжают. Такое приключенческое, юношеское существование людей критического среднего возраста. Моего героя зовут Ай-яй, кстати, как мыс на Черном море, где мы снимали картину. Он (герой) - хозяин стоянки, добрый, позитивный человек.

- Насколько я знаю, для режиссера Виктора Шамирова это дебют в кинематографе. Как вы оцениваете его работу? Будет ли он продолжать снимать кино?

- Да, это дебют Виктора Шамирова, в съемках принимали участие его товарищи, те, с кем он работает в театре, его команда. Так часто бывает в кино - если дебютирует театральный режиссер, то с ним работают люди с театральной площадки. Я думаю, что это содержательный дебют, хороший, красивый. Всем дебютам дебют. Дай Бог всем так начинать.

Шамиров - человек зрелый и снимает кино о том, в чем разбирается и в чем он далеко не дебютант. Это такое приятное, честное кино, на мой взгляд. Я бы порекомендовал посмотреть его, даже если бы не имел к нему отношения. Это легкая картина. Она снята глазами человека, который в первый раз оказался внутри этой компании, она его не оттолкнула, и он приедет туда еще раз. Она снята глазами молодого героя. Главные действующие лица - парень и девушка. Они встретили друг друга в первый раз у моря. Само море - это романтика, особенно в такое время года. А снимали мы в прошлом году в июле, августе и сентябре в Крыму. Балаклава - есть такое местечко красивое. Продолжать свою режиссерскую работу Виктор, я думаю, будет. У нас уже есть планы. Написана пара сценариев. Будем снимать комедию о богатырях. Я буду очень грустным богатырем.

- В этом фильме вы впервые выступили в роли продюсера. Понравилась ли вам эта работа?

- Это сложная работа, а когда она сочетается с актерской работой, то это вдвойне сложно. Это две противоречащие друг другу деятельности, это параллельные, непересекающиеся вещи. Нельзя думать и чувствовать одновременно. Но приходилось совмещать и приходилось учиться быстро переключаться.

- Планируете ли вы дальше продюсировать фильмы?

- Планы - это так смешно. Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах на завтрашний день. Я скорее фантазирую. Чего-то в мыслях планирую.

- Вышла песня в вашем исполнении. Расскажите об этом.

- Да, песенка есть. Написал я эту песню давненько, года три назад в Индии. Она понравилась моим товарищам, и мы решили разместить ее в финале фильма. Она звучит на титрах. Мы сняли ролик, в котором есть кадры из фильма. Мой герой с ужасными синяками под глазами, пришлось усиливать даже свои осенние. Так вот, он катается на троллейбусе по городу мрачной московской поздней осенью и вспоминает море. А в финале он засыпает и просыпается на берегу моря в троллейбусе. Мы успели это снять, нашли троллейбус, который согласился с нами прокатиться за 50 километров от ближайшей линии. Мы затащили его к морю на тягачах. Безумные московские киношники на глазах у удивленных севастопольцев забросили его к морю в песок и успели отснять этот финал.

Актеры не отдыхают друг с другом

- Играли ли вы уже что-то похожее на роль в «Дикарях»?

- Наверное, в первой своей картине. Это было в году 89-м. Была такая картина «Мумия с чемоданом». Фильм о приключениях молодых институтских работников на море, только тогда это была Анапа. Это была легкая такая комедия. Вот тогда, наверное, я играл молодого Ай-яй, беззаботного.

- Кто еще из актеров играет в фильме «Дикари»?

- Марат Башаров. Марик такого еще не играл. Очень хорошая, характерная такая роль. Он играет парня, в составляющей образа которого Марат разбирается чудесно. Он играет выпивоху, как потом выясняется, общественного работника, который приехал к морю просто покуролесить. Хорошо очень сыграл. Еще задействованы Алексей Горбунов, Влад Галкин, Вячеслав Разбегаев появляется в эпизоде, Игорь Верник.

- Не появилось ли у вас желание этим актерским составом без камер поехать отдыхать «дикарями»?

- Да нет. Актеры, они же не отдыхают друг с другом. Это будет похоже на репетицию, мы сразу начнем что-нибудь придумывать, а не отдыхать. Отдыхать нужно с друзьями, с которыми связывают какие-то другие ощущения. Любовь к отдыху должна соединять людей, а не любовь к работе. А актеры, они как видят друг друга, сразу срабатывают рефлексы - они начинают что-то придумывать.

- А как вы предпочитаете отдыхать?

- На воде и в горах. Если честно, то я люблю отдыхать на гастролях. Желательно с музыкальной группой. Я получаю удовольствие, только будучи в контакте с жизнью, а так она меня очень сильно разочаровывает. Я люблю ее домысливать. Поэтому я люблю играть и занимаюсь этой, в принципе, женской профессией. Может быть, поэтому и пытался продюсировать картину, чтобы немножко вкусить и мужского хлеба. А лежать и смотреть на море и в небо я просто так не могу. Я тут же начинаю что-то придумывать, сценарии пишу или стишки какие-нибудь. Иногда песни какие-то появляются.

Я бы очень хотел быть Славой Вакарчуком

- Что музыка значит в вашей жизни, и не хотелось ли по-настоящему запеть?

- Хотелось. Я сожалею, что у меня нет такого стремительного, атакующего голоса. Конечно, хотелось бы. Нет ничего прекрасней статуса рокера. Мне кажется, это так круто. Я бы очень хотел быть Славой Вакарчуком, писать такую талантливую музыку, уметь рвать на себе футболку, бегать по сцене. В этом есть что-то, какая-то приятная эйфория.

Я пою с друзьями, причем за деньги. Будем в декабре выступать перед Новым годом. Мне приятно, что меня приглашают выступать. В музыке я абсолютно естественен. У меня нет той вокальной техники, которая позволяла бы мне обманывать слушателей и петь не о том, что я чувствую. Допустим, я могу сыграть плохо роль, но выйти из положения, т.к. давно этим занимаюсь. Я всегда стеснялся публично исполнять песни. Но если выпью 100 граммов водки, то я могу, допустим, публично поиграть на фортепиано.

- Вы учились в музыкальной школе?

- Нет. Не учился. Родители в детстве купили мне ионику, она до сих пор жива. Называется «Юность-76». Очень подлое название, потому что, действительно, юность моя осталась именно в тех годах. Ионика появилась, но времени на нее не нашлось. Я очень любил жизнь и бежал от занятий на ионике. Может, это и хорошо.

- А как же вы научились играть на музыкальных инструментах?

- Громко сказано «играть», потому что я играю тихо. Я играю для себя, чтобы создать фон, в который могут вписываться мои рифмованные мысли. Музыка - это круто. Когда играешь живьем, как бы ни договаривался с музыкантами, все равно музыканты, гады, начинают вваливать, играть громко. Когда мы начинали, мы были скромной джазовой группкой. Играли мы, играли, и все громче и громче. Вот громкое звучание и вынудило меня искать какие-то ходы, чтобы не стесняться и прорываться сквозь эту музыкальную дымовую завесу и выражать себя громче и яснее. Это формировало мои голосовые связки. И они окрепли. Знаете, я в театре стал играть стабильней. Лучшее лекарство для связок - молчание, но еще лучшее - правильное звукоизвлечение.

- Если ваше музыкальное творчество будет иметь успех и, что называется, дело пойдет хорошо, готовы ли вы пожертвовать ради этого актерской карьерой?

- Хорошо не пойдет. Нормально пойдет. Вообще, у меня масса увлечений в жизни. Я кино хочу снять, сценарий написал. Все нужно попробовать. Я помню мудрость, которая мне в детстве понравилась, о том, что профессионал - это тот человек, который всю жизнь изучает что-то одно, и он специалист в этом, но в старости он увидит единственную маленькую дорожку, которую протоптал. Пусть она будет очень длинная, но она будет одна. Короче, ты лоханешься, если не будешь ловить кайфа от всего того, что есть в жизни. Ну как это - не попробовать написать какие-то стихи? Все же в детстве пишут стихи. Написать какую-то на них музыку… Я уверяю вас, нет ничего милее для психики человека, когда ему тяжело, чем услышать ноты, которые придумал он сам. Пусть они будут наивные и даже глуповатые, но они точно передают его отношение к миру, к грусти, к одиночеству. У Пелевина есть шикарные строки: «Странно, почему Бог явился на землю в человеческом обличье, а не в виде какой-нибудь мелодии». Мне кажется, что небеса приходят на землю в виде мелодии. Не зря говорят, что в космосе тишина.

Я нелегко переношу критику

- Как вы относитесь к критике? Легко ли вы ее переносите?

- Нет, нелегко. Если быть откровенным, то нелегко. Но если в ней нет этики, но есть смысл, надо ее признать, и тогда становится легче. Если она несправедлива, и есть в ней какая-то глупость и недоразумение, то, конечно, становится как-то обидно. Но мы говорим о критике, а не о потоке глупого сознания напившегося пива и обкурившегося сигаретами журналиста желтой прессы, который от фонаря пишет что попало, чтобы заработать денег. Вот это ужасно, это мне не нравится.

- А сами вы часто критикуете других?

- Я - часто, конечно. Критика, мне кажется, - это высказывание своего мнения. Но должно быть ясно, почему человек высказывает свое мнение. Должно случиться что-то такое, чтобы поверили этому человеку больше, чем тому, кого критикуют. Значит, для этого он должен быть талантливее своего оппонента. А талантливый человек не тратится на такие мелочи, как критика. Он занимается вещами, которые его больше увлекают. Я очень люблю заезжать в офис Тимура Бекмамбетова. Вот он существует в таких пространствах, он имеет феерическую способность переключаться. Я хочу сыграть такого человека. Он сидит, говорит с тобой, говорит, говорит, потом встает, ничего не говоря, уходит. Я потом нахожу его через 20 минут, он говорит по телефону, сидя у компьютера. Вот у Тимура нет времени критиковать кого-то, у него есть время только хвалить.

- Вы сказали, что о планах говорить не любите, но, может, расскажете о том, чего ждете от ближайшего будущего?

- Я хочу записать музыкальный альбом. Я наконец-то научился кричать, как я уже говорил. Мы выступали тут на днях в зале, где было тихо. Тихая такая атмосфера. Мы просто за лето разогнались, играли очень громко, а мне всегда казалось, что парню в моем возрасте, с моими данными, если и петь сладкие песни, то делать это очень аккуратно, обязательно посвящая их кому-то, петь по точному адресу. Нужно обязательно знать, про что я пою, для кого и зачем. Поэтому я пел громко и четко. Мне кажется, нет ничего прекрасней, когда ты стоишь на сцене и начинает звучать мелодия. Мне кажется это то, на что человек может положиться, и то, что его никогда не обманет.

Солнце в крови

Естественность и обаяние Тамары Гвердцители не могут не подкупать. Красивая женщина, талантливая певица и любящая мама, она осталась все такой же искренней и настоящей, какой публика увидела ее впервые 32 года назад.

Она верна себе и за это зрители любят ее еще больше. Сегодня легендарная певица рассказывает о себе, о жизни в Америке, о своем любимом сыне Сандро, а также о грузинских традициях в ее семье.

- Вы начинали свою карьеру в детском ансамбле «Мзиури». До сих пор люди рассказывают, что не заметить вас было просто невозможно. Откуда такая уверенность у 12-летней девочки?

- Да, я начала рано выступать, а уверенность уже потом появилась. На то детские коллективы и создаются, чтобы дети проходили некую сценическую школу. Это был замечательный ансамбль, потому что все девочки у нас были талантливые. И это был хороший способ выявления талантов. У нас были замечательные педагоги. Все это служило высоким целям: открыть в детях талант, сделать их смелее. Это была на определенном этапе школа жизни.

В пять лет я поступила в музыкальную школу и начала заниматься классическим фортепиано. А когда мне было 9 лет, я увидела, как по телевизору выступал ансамбль «Мзиури», он к тому моменту существовал уже год. А я в то время еще пела отдельно. Я очень понравилась руководству ансамбля, и моей маме предложили привести меня на прослушивание. Они хотели убедиться в том, что девочка поет стабильно, а не просто один раз вышла на сцену и что-то спела. Тогда шли прямые трансляции на телевидении и никто даже не мечтал о телеэфирах в записи. Все шло в прямую. Мама привела меня на это прослушивание, и после этого я стала солисткой в этом ансамбле. Я помню, что сначала я относилась к этому не с очень большим энтузиазмом. Потому что мне пророчили будущее пианистки. Но магия сцены быстро перекрыла любовь к занятиям на фортепиано, которые были порой мучительными, потому что без этого невозможно ничего постичь в классической музыке, тем более в начале карьеры. Так что через три недели после прослушивания я уже выходила на сцену вместе с ансамблем «Мзиури» и пела определенные произведения. Т.е. я практически сразу стала полноправной солисткой этого ансамбля.

- А помните ли вы ваш первый выход на сцену?

- Конечно, я очень смущалась, был такой зажим, но все было настолько по-детски красиво, что это было даже запечатлено в нашем фильме об ансамбле «Мзиури».

- Был ли в вашей жизни такой яркий концерт, о котором вы до сих пор вспоминаете?

- Да, в 93-м году в концертном зале Россия был замечательный концерт. И второй концерт, который запал у меня в памяти по музыке, по ощущениям, по состоянию был в 2000 году в Киеве в сопровождении украинского национального симфонического оркестра вместе с Мишелем Леграном. То, что тогда произошло, было неповторимо.

- Вы поете на разных языках. На каком языке вам нравится петь больше всего и какой язык лучше всего ложится на музыку?

- Естественно, петь на родном языке мне приятней всего. Но есть еще языки, которые просто предназначены для того, чтобы на них петь. Конкретно для моего голоса очень красиво звучат песни на французском, на итальянском. Я думаю, что для многих это вовсе не новость, но скажу, что, по личным ощущениям, в самих этих языках уже есть музыка. Голос открывается по-другому и создается впечатление, что ты просто взлетаешь и паришь над землей.

- Вы долгое время жили в Америке. Это совершенно другие люди с отличным от нашего менталитетом. Изменился ли ваш характер или поменялось ли мировоззрение за годы жизни в другой стране?

- Я не думаю, что эта страна повлияла на мою ментальность. Скорее всего, на меня больше повлияла работа во Франции. Я всегда любила Париж, и все французское стало для меня очень близким. Я думаю, что это навсегда. Есть люди влюбленные во Францию, в Испанию, в Россию, они учат язык, они принимают все, им все нравится: зима, весна, вино, небо Парижа, снег России. Есть люди, которые влюбляются в любую страну, в которой они находят то, что им близко, что им дорого, что они искали. А что касается Америки, то там живет очень много наших людей. У меня там столько родственников, что не было такого ощущения, что мы оказались где-то на чужбине. Тем более что когда я уезжала из России, это уже были другие времена и не было ощущения, что мы уехали без обратного билета. Очень много в этой стране и хорошего, и привлекательного. Мой сын жил там с десяти до пятнадцати лет, а возраст этот важный, т.к. это становление человека. Вот ему было жалко все это покидать из-за семейных обстоятельств, жалко было прощаться с друзьями. Ему было немножко тяжелее, чем мне, потому что у него с этими людьми, с этой страной были связаны добрых пять лет.

- Как сильно изменилась за эти годы Россия?

- Я почти каждые два месяца приезжала, поэтому я не восприняла это так болезненно. Конечно, многое изменилось. Такие перемены в других странах происходят лет за 70, а у нас все за 10-12 лет случилось. Я не знаю, насколько изменились мы, но вокруг изменилось очень многое. Мое счастье было и есть в том, что я не сейчас приобретаю публику, а это является итогом моего творчества, моей жизни, моих трудов. Моя публика - это верные мне люди, которые со мной по жизни. Так сложилось, так встали звезды, что это не сейчас все приобретается, потому что я даже не представляю, что бы это было. Я представляю такое очень важное поколение в истории нашей страны. Я думаю, что это не может пройти просто так, бесследно.

- Ваш сын Сандро сейчас учится в Лондоне. Вы строгая мама?

- Я бы не сказала, что я строгая, тем более что он часто воспринимает меня как подружку. Все мои потуги сделать строгое, дисциплинированное лицо и продолжать его воспитывать мне редко удаются. Естественно, он человек, который понимает, что есть мама, бабушка, папа, дядя, дедушка. А по поводу особой строгости, то я считаю, что это не совсем педагогично.

- Соблюдаются ли в вашей семье грузинские традиции?

- Да. Это и уклад жизни, это почтение к старшим, это теплота отношения друг другу. Традиции соблюдаются и существуют не только в варианте застолий, все гораздо глубже. Это то, с чем рождается человек, его происхождение, его семья, где он воспитывался.

- Какое у вас любимое блюдо грузинской кухни?

- Я люблю всю грузинскую кухню. Правда, у нас дома мы делаем не так все остро, главным образом, потому что мне нельзя для голоса. Я считаю, что грузинская кухня - это целая симфония и отношение к застольям уже философское.

- А вы сами часто готовите?

- Да, но не каждый день. Каждый день у меня концерты (смеется).

- Вы сильная женщина. Как вы считаете, какой должен быть рядом мужчина, чтобы отношения были гармоничными?

- Я не знаю, насколько я сильная женщина. Сейчас, по-моему, каждую профессиональную женщину воспринимают как очень сильную. А она всего лишь профессионал. Сейчас почему-то про них говорят, что все они очень самодостаточные, феминистки и т.д. На самом деле настоящие женщины все легко ранимы, с хрупкой душой. Естественно, мужчине мы должны вручать право дирижерской палочки, но у него должен быть оркестр, чтобы было, кем дирижировать. Сильный мужчина, да еще вперемешку со многими хорошими мужскими качествами, - это собирательный образ.

- Как вы отдыхаете и что является для вас отдыхом?

- Очень хотелось бы сейчас отдохнуть. (смеется) Отдых - это смена рода деятельности. После своих больших концертов в Санкт-Петербурге и в Москве мне пока не удалось отдохнуть. Я надеюсь, что скоро это можно будет сделать. Я предвкушаю, что буду отдыхать на том же уровне, что и проходят иногда мои концерты. Это было бы замечательно. Действительно, человек должен отдыхать так, как он считает нужным. Кто-то любит активный отдых, кто-то просто у телевизора проводит время. Я не отличаюсь тем, что отдыхаю активно, хотя я очень люблю летний отдых. Море и солнце. Я родилась в южном климате, и мой организм сам требует солнца.

Со звездами беседовала Анна Добровольская, KM.ru