Генсек в объективе

Любимый снимок Брежнева. «Здесь я, как Ален Делон», - говорил он. Крым, 1973 г. На охоте генсек отдыхал душой Уникальный автопортрет Брежнева, сделанный им в 1944 году Члены Политбюро в комнате отдыха. По левую руку вождя - председатель КГБ Андропов и министр обороны Устинов. Кремль, 1975 г. Брежнев и главный идеолог КПСС Суслов, 1977 г. Охотничьи рассказы первых лиц. Охотхозяйство «Залесье», Украина Брежнев в зимнем саду охотхозяйства «Завидово», 1971 г.

Брежнев правил страной 18 лет, меньше, чем Сталин, больше, чем другие советские вожди. Из них 13 лет его везде и всегда, словно тень, сопровождал личный фотограф, спецкор ТАСС Владимир Мусаэльян. На трапе самолета первым всегда появлялся Мусаэльян, затем вспышка, затем уже Брежнев.

За слезы на глазах генсека, встречающего спасенного лидера чилийских коммунистов Луиса Корвалана, Мусаэльян получил престижную международную премию «Золотой глаз».

После смерти Брежнева он снимал последних советских лидеров - Андропова, Черненко и Горбачева. С распадом СССР Мусаэльяна окрестили «последним фотографом империи».

Сентиментальный политик, руководивший крупнейшей в мире авторитарной державой. Человек, который ввел советские войска в Афганистан и со слезами на глазах встречал спасенного лидера чилийских коммунистов. Бодрый и решительный в начале политической карьеры, уставший и немощный в конце жизни, он сам являлся олицетворением собственной эпохи. 19 декабря исполняется 100 лет со дня рождения Леонида Ильича Брежнева. Каким запомнил вождя его личный фотограф, почти член семьи Владимир Мусаэльян?

- Владимир Гургенович, учебники истории окрестили брежневский период «периодом застоя». Как вы считаете, произошло ли объективное осмысление личности Брежнева и его эпохи?

- Порой нельзя понять, откуда что берется. Однажды меня потряс ответ Горбачева на вопрос, почему он ввел «сухой закон»: Горбачев сказал, что, это, дескать, Брежнев виноват. История - место, куда нет возврата. Зачем же забрасывать ее мусором? Свою историю надо беречь.

Об эпохе Брежнева писали и пишут разное. Лично я не считаю, что это «период застоя». Наоборот, за три пятилетки был накоплен такой подкожный жир, что страна согревается им до сих пор. Бесплатные образование, медицина, массовое строительство жилья, прирост населения на 20 млн. человек. Открыты крупнейшие нефтяные и газовые месторождения, проложены трубы в Европу - все это победы того времени. Не будь этих побед, страна, возможно, давно бы развалилась.

Да, были и недостатки. Но рисовать картину исключительно черной краской нельзя. Меня радует, что наиболее здравомыслящие современники дают адекватную оценку той эпохи, а прошло уже 24 года. Впрочем, ностальгии по прошлому у меня нет.

- Считается, что в последние годы жизни и правления Брежнев впал в зависимость от так называемого «ближнего круга» - Андропова, Черненко, Громыко, совсем не мог перечить Суслову... Был ли генсек «управляемым персонажем» или это один из распространенных политических мифов?

- Скажу, как думаю. Если Брежнев наказывал Громыко говорить «да», тот говорил «да». Или «серым кардиналом» называют Андропова... Не было такого: все разговоры о том, что Брежневым кто-то управлял, - чушь несусветная. До конца жизни Леонид Ильич был, что называется, в теме и держал палец, если выражаться по-военному, на спусковом крючке. Брежнев сам был искусный кукловод. А всех других, кто претендовал на эту роль, мягко, корректно вывел за круг.

- Решение о вводе советских войск в Афганистан Брежнев принимал сам или с чьей-то подачи? Называются имена Андропова, Громыко, Устинова...

- Известно, что ответственность взял на себя Брежнев, хотя именно он до последнего был против столь пагубного шага. Но здесь главенствовала геополитика: не вошли бы в Афганистан советские войска - вошли бы американские, чего, разумеется, мы очень не хотели. Подталкивали Брежнева к этому решению и тогдашние «силовики». Тем не менее спустя время Леонид Ильич часто сожалел об этом.

- Генри Киссинджер невысоко оценивал Брежнева как политика, но очень положительно - как человека, называл его «настоящим русским, полным чувств, с грубым юмором». А как сам Брежнев отзывался о главе Госдепа США? Кого из заметных лиц той эпохи он ценил и уважал более всего?

- У Леонида Ильича было выразительное человеческое обаяние. И это все подчеркивали. Тот же Киссинджер говорил: может быть, Бог меня не простит, но мне нравится Брежнев.

Брежнев же первым из советских генсеков стал налаживать отношения с зарубежными лидерами. Появилась так называемая «челночная дипломатия» - Киссинджер каждый месяц бывал в СССР, Леонид Ильич был высокого мнения о Госдепе и его руководителе. К тому же ему нужно было выиграть время, чтобы восстановить страну после эпохи Хрущева, который чуть не развалил Советскую армию. Брежнев инициировал программу мира и вел переговоры с США об ограничении стратегических наступательных вооружений, налаживал контакты с Францией и ФРГ.

Я, конечно, не был в курсе всей закулисной жизни, не посещал заседаний Политбюро ЦК КПСС, но, поскольку ходил за главой государства буквально по пятам, многое подмечал. Вам, наверное, трудно представить, чтобы советский лидер вышел с заседания Политбюро в пятнах. А я видел его таким. На одном из заседаний Политбюро министр обороны Гречко раскритиковал генсека за то, что, сокращая стратегические вооружения, тот ставит в опасность наши границы, и призвал отказаться от переговоров с американцами о ядерном паритете. Кстати, по свидетельствам знающих людей, именно при Брежневе Политбюро стало дискуссионной площадкой, где можно было спорить с вождем. Там звучали разные мнения, разгоралась полемика... Если кто-то из членов Политбюро бумагу не подписывал - документ откладывался. Но если решение принималось, оно было обязательным для всех.

Думаю, Леонид Ильич искренне хотел мира. Недаром в Хельсинки на заседании стран Европы, Канады и США премьер-министр Канады подошел к нему и сказал: «Господин Брежнев, приветствуя вас, хочу сказать, что вы являетесь отцом этого совещания». Я на всю жизнь запомнил эту фразу. Помню, Леонид Ильич тогда настолько перенапрягся, что сильно заболел. А мы и сейчас живем по тем Хельсинкским соглашениям.

- Говорят, Леонид Ильич знал много анекдотов, в том числе и о самом себе. А любимый анекдот у него был?

- Анекдоты о себе он слушал с удовольствием и считал, что раз говорят, значит, знают, уважают. Но любимого, по-моему, не было. Однажды в Ялте Брежнев вышел из машины газировки попить. Народ окружил, здоровается. «Как вы узнали меня?» - спросил он. «По бровям», - пошутила одна женщина. Он рассмеялся. Ему это так понравилось, что он приводил этот случай некоторым коллегам из других стран.

Да и сам Леонид Ильич любил рассказывать анекдоты. Часто делал это, например, перед началом большого совещания, чтобы снять напряжение в зале. Не любил только анекдоты о Чапаеве. Говорил: «Надо же, как имя героя Гражданской войны опошлили!»

- Перу Брежнева приписывается стихотворение «На смерть Воровского!». Он правда сам его написал?

- Да, 13 ноября 1923 года. В те дни в Швейцарии как раз шел громкий процесс над убийцами представителя СССР в Лозанне Воровского. Брежневу тогда было 16 лет. В зрелые годы много поэтических произведений помнил наизусть, даже участвовал в театральных постановках.

Брежнев вообще был сентиментален, особенно с возрастом. Жалел людей. У него была редкая для такого уровня государственных деятелей человечность. Например, в командировках он всегда принимал письма от людей, потому что знал: приходящую в Кремль корреспонденцию чиновники сильно фильтруют.

Однажды во время отдыха на государственной даче в Крыму ему доложили: ночью на пляж приплыла женщина, которую, естественно, задержали. Он сказал: «Пригласите ее». А когда она зашла, спросил: «Как же вам не страшно было плыть через охраняемую территорию, ведь вас могли даже убить?» Я видел, как он переживал: у него в глазах стояли слезы, дрожали губы. Он понять не мог, как же надо довести человека, чтобы он решился ночью морем попасть в эту зону! А женщина, как оказалось, из Одессы, у нее тяжелая семейная ситуация и острый квартирный вопрос, пыталась попасть к генсеку законными путями, но охрана, естественно, не пускала. Леонид Ильич сам позвонил в Одессу. Вопрос был улажен.

- Владимир Гургенович, вы фотографировали генсека даже тогда, когда тот об этом и не подозревал. У вас много таких неожиданных снимков?

- Я, конечно, не папарацци. На охоте, на пляже, в бассейне, когда Брежнев играл с внуками или резался в домино со своей женой Викторией Петровной, я всегда был рядом и, конечно, фотографировал. Но Брежнев знал, что эти фото для него, что в чужие руки такие снимки не попадут, что Мусаэльян не будет показывать его неглиже или в нескладных позах, а покажет в том ракурсе, в каком нужно. Думаю, здесь генсек мне целиком и полностью доверял. И потом, он определял политику в фотографии, потому что сам прекрасно в этом разбирался. Брежнев понимал, что фотографии - это его имидж, оценивал их, целенаправленно рецензировал. Мягко, не ругаясь, но, если делал замечание, я знал: вот этого уже нельзя.

- А свой личный фотоальбом Леонид Ильич вел?

- Нет. У него был свой фотоальбом со времен войны, когда по молодости он увлекался фотографией. У нас даже камера была одной модели - «Ролей Флекс».

Прогуливаясь в Завидово, Брежнев мог думать о своем, мог не замечать меня, когда я шел рядом. Для меня было важно его состояние, внутренний мир генсека интересовал меня гораздо больше, чем его поведение в ходе официальных встреч и визитов.

Однажды я задумался: был ли доступен мне этот человек? Порой мне кажется - да. И в то же время - нет. Находясь совсем близко, я все равно держал дистанцию. Даже начальник личной охраны, и тот держал дистанцию.

- Брежневу приписывается афоризм «Экономика должна быть экономной». Может быть, вам запомнились и другие его фразы?

- Я не знаю происхождения этого словесного перла, но скорее всего он принадлежит Аркадию Ивановичу Вольскому. Он был спичрайтером Брежнева, причем занимался именно экономической тематикой.

Обычно Леонид Ильич не выдавал цветистых фраз и вообще был довольно прост в общении. Входил в азарт, когда мы играли с ним в домино, причем никто не боялся у генсека выиграть, хотя бывало и поддавались. Брежнев был непритязателен в пище. Например, когда 1977 году на даче в Заречье Брежневы отмечали золотую свадьбу, на столах не было ни осетров, ни поросят, ни прочих деликатесов. Стояла обычная закуска - огурчики, помидорчики, нарезка, холодец... Кабинет на той же даче мне казался для генсека неказистым. Я как-то пожал плечами: дескать, кабинетик какой-то маленький. Он уловил. «А зачем, - спросил, - мне большой?»

У Брежнева всего три личных охранника было до покушения у Боровицких ворот в 1969 году (младший лейтенант Виктор Ильин из двух пистолетов Макарова произвел шестнадцать выстрелов в автомобиль почетного эскорта, в котором, по его расчетам, должен был ехать советский лидер. - А.Б.). Сутки через двое работали. Я застал время, когда нас, сопровождавших Брежнева в поездках по стране, вместе с двумя помощниками и гувернанткой всего десять человек было.

- Рассказывают, когда Брежнева не стало, вы, чтобы проститься с ним, сбежали из санатория, где проходили реабилитационный курс после инфаркта...

- Леонид Ильич очень уважал тех, кто его окружал. Интересовался их жизнью. И мы относились к нему соответственно. Был, скажем, у него личный водитель Борис Андреев. Начальник охраны как-то отстранил Андреева от шоферской работы за то, что тот пришел утром в нетрезвом виде. Через неделю Брежнев спросил: «А где Борис? Чтобы завтра был на работе!». К чему я это говорю? Леонид Ильич весь обслуживающий персонал знал по именам. Много позже, уже после смерти Брежнева, я встретил Бориса. Он продолжал работать в верхах (водители такого уровня нарасхват, особенно в сегодняшнее время). Знаете, как его звали другие начальники? «Эй, поехали!» Вот такая разница.

- Вы поддерживаете связь с личными фотографами сегодняшнего президента?

- У Владимира Путина три фотографа, работающих посменно, - сутки через двое. Конечно, я знаю их всех. Их снимки им не принадлежат. У фотографов ничего не остается после того, как они с цифровых фотоаппаратов сливают файлы в компьютер. А мой архив, мои негативы принадлежат мне.

- Сколько всего фотографий Брежнева в нем?

- Сейчас архив уже отсканирован, но негативы, конечно, храню. Это целые чемоданы. Ведь я снимал каждый день с утра и до ночи. Некогда было даже систематизировать карточки. Именно этим и занимаюсь сейчас.

Когда в 90-е годы Брежнева стали представлять чуть ли не куклой, на душе стало невыносимо скверно. К тому времени у меня уже было два инфаркта, я плохо себя чувствовал, пока мне не сделали шунтирование. Откровенно скажу: боялся за себя и за архив. Я позвонил приятелю в Америку, говорю: лови часть архива, потому что здесь никому ничего не нужно, никакой истории, все затопчут. Пусть хоть на другом континенте что-то останется. И отправил. Часть архива там и лежит. Выставка «Генсек и фотограф» в Государственном историческом музее сделана из того, что у меня осталось.

Я рад, что этой экспозицией отчитался перед памятью о нем.

Беседовала Александра БЕЛУЗА, tribuna.ru