Брак без брака

…Ей-богу, смотришь на иные семьи, на отношения в них, и такое впечатление, что люди - муж ли жена ли, - совершенно сознательно делают все, что развалить свой собственный союз, уничтожить, то, что имеют! Уничтожить, чтобы потом рвать на себе волосы и оплакивать то, что сами разрушили… Чем это объяснить? То ли страсть в нас заложена к саморазрушению, или это просто неумение слышать и чувствовать того, кто рядом, кто, по идее, должен быть ближе всех на свете, кого надо беречь пуще глаза собственного?!

«Картинка» из жизни

Недавно попал в больницу мой близкий друг: инсульт. Ходила к нему, конечно, навещала, а жена так вообще там поселилась, на диванчике ночевала - ведь совсем беспомощный был, особенно в первые дни; собственно, и вытащила его именно она, жена.

А жили-то они не сказать, что замечательно. Но вот шарахнуло мужика - и забыла она все свои обиды и даже, между нами говоря, измены. Причем, опять же, сугубо между нами говоря: как его, так и свои.

И вот до сих пор помню ее взгляд. Ее глаза - там, в больнице.

Когда толкала перед собой по коридору коляску инвалидную, когда умывала и брила мужа, обтирала, переворачивала, делала массаж от пролежней, когда поила и кормила его с ложечки - а он-то беспомощный, ни руки, ни ноги не действуют. Ведь такой в ее глазах был страх за своего «урода бестолкового» - ее же собственные слова! Только раньше сказанные, конечно. Но только я этот страх и видела - потому что когда ОН смотрел на нее, глаза у нее менялись.

И только спокойная решимость в них была, и только железная уверенность: мол, «все будет хорошо! Я - здесь, мой дорогой, и никуда не уйду. Сделаю все, что надо, все, что возможно, и даже больше. Вытащу тебя и поставлю на ноги, и ты обязательно поправишься, и мы еще танцевать с тобой будем, как тогда, помнишь?..» Примерно так она ему и говорила - и глазами, и словами. А он левой рукой, еще действующей, сжимал ее ладонь, стискивал, не отпускал, словно боялся выпустить хоть на секунду. И смотрел на нее. Не отрываясь смотрел…

Лысый Ромео, толстая Джульетта

Ну да. Когда «шарахнет». Когда петух жареный клюнет. А что же в повседневной-то жизни? Когда не шарахает и не клюет? Правильно: рутина заедает. И самая страстная, самая безумная, самая нежная и пылкая любовь угасает, умирает. И, между прочим, еще неизвестно, что случилось бы, не умори великий Вильям наш Шекспир своих Ромео и Джульетту! Представьте вот: предки помирились, дети поженились, все прекрасно, все счастливы, любовь-морковь. Год. Ну, два. От силы три. А что потом? Джульетта растолстела, ходит по дому нечесаная, в рваных шлепанцах, за подол держатся пятеро сопливых маленьких Монтекки, а сама мамаша обожает леденцы, чем невыносимо раздражает слегка «траченного молью» Ромео - он ведь в свою очередь обрюзг, облысел, но так и норовит ухватить за задницу какую-нибудь служаночку! …А что? Скажете: нереальная картина?! Да бросьте. И не надо далеко ходить за примером, возьмите для примера самих себя - и достаньте свои свадебные фотографии, и всмотритесь в свои лица - ваше и мужа. Тогда еще - жениха и невесты. И вспомните, как цвела и одуряюще пахла сирень в день вашей любви, в день вашей свадьбы! А может быть, лил проливной дождь или падал снег? Но как же бились тогда ваши сердца, как вы не то что жить - дышать не могли, не умели друг без друга! Как истово верили, что так будет всегда - «было так всегда, будет так всегда, все в мире Любовь, да лишь она, лишь она!» - помните, как пел Градский в «Романсе о влюбленных»? И куда же теперь-то это ушло? Куда уходит любовь, и можно ли ее вернуть? Вы не поверите, но еще в 1984 году этим не праздным вопросом занялись немецкие ученые. Двадцать с лишним лет думали-изучали. Капитальный свой труд назвали: «Делает ли брак людей счастливыми, или счастливые люди вступают в брак?» Сногсшибательный научный вывод: счастливая семейная жизнь заканчивается с… рождением детей. Ребенок требует внимания, и супруги уже не принадлежат друг другу полностью.

Нет, можно, конечно, спорить с немцами и с пеной у рта доказывать, что именно ребенок сближает, цементирует наши супружеские узы! Но положа-то руку на сердце… а? Что-то есть, увы, справедливое, в этих безжалостных рассуждениях-исследованиях.

А еще ученые вычислили схему счастливых и неудачных лет семейной жизни. И вот по-их, по-немецки, получается, что блаженный период неземной страсти длится весь первый год супружества. Потом начинается постепенный спад, который продолжается около двух лет. То, что еще вчера умиляло в партнере, сегодня вызывает раздражение. Кроме того, через два года совместной жизни у женщин падает сексуальное влечение - это, подчеркну, ученые немцы уверяют. Словом, идет притирка, и только к третьему году наступает временное затишье в бурном семейном море. После пятого года супружества - опять охлаждение, а седьмой год становится самым опасным и критичным. Недовольство и неудовлетворение на пике, прежде любимый (-ая) бесит уже, кажется, одним фактом своего существования: все не так, все не то, жизнь прожита зря, годы потеряны, молодость уходит... Однако если пережить эти критические годы и достичь десятилетнего брачного стажа, семейные отношения постепенно могут выровняться и устаканиться. От добра-то добра искать?

Как Филемон и Бавкида

...У великого римского поэта Овидия в его поэме «Метаморфозы» есть изложение древней легенды. Верные и любящие супруги Филемон и Бавкида упросили Юпитера, который посетил их под видом странника, послать им одновременную кончину: никто из них не хотел пережить и оплакивать другого. Грозный небожитель, тронутый радушием и гостеприимством хозяев дома, не забыл своего обещания. По своей смерти старики в один и тот же день превратились в деревья: Филемон стал дубом, Бавкида - липой. Их имена стали символом верности и трогательной любви до гробовой доски.

Впрочем, слова «Филемон и Бавкида» всегда можно заменить другими: «Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна». Помните, у Гоголя в повести «Старосветские помещики» изображена такая же трогательная пара супругов, неспособных существовать порознь? Вот интересно: у них тоже были в свое время критические «третий» и «седьмой» годы, или как-то обошлось, и это только в наш безумный век докатились мы до такой семейной жизни, что дети оказываются помехой семейному счастью?! А если бы Афанасия Ивановича разбил инсульт, каково пришлось бы верной Пульхерии Ивановне? При тогдашнем-то медицинском обслуживании? Впрочем, насчет медицинского обслуживания-выхаживания и врачей - тогда-то как раз, может, и получше нынешнего дело обстояло. Лекарств модных не было, а люди были.

Или и люди были во все времена? И любовь нескончаемая случалась? И исполнялась древняя клятва-формула: «В горе и в радости, в болезни и здравии, в богатстве и нищете, пока смерть не разлучит нас…» ...Надо бы перечитать Гоголя.

Да и Овидия тоже.

Ариадна ЖУКОВА