Кукольные страсти

«Куда ты, жеребенок?» «Нет слов!?» «Шарманка» «Иван Царевич и Серый волк»

Семь дней в городе бушевали кукольные страсти: 5-й открытый тюменский фестиваль-конкурс театров кукол «Золотой конек».

В тюменском кукольном и в театре драмы с 1 по 7 июня шли уральские и сибирские постановки, а вечерами у гостиницы «Восток» в автобусы всовывали головы странные люди и спрашивали: «Я доеду до кукольного театра?». Это и были заезжие кукольники и кукольницы, заплутавшие в незнакомом городе.

Кукольники гуляли по Тюмени, устраивали вечеринки и пирушки, резались в боулинг и подкидного дурака - совсем как обычные люди. Кукольники - они и есть обычные люди, только с головой набекрень. Безумно талантливые, но спектакли иногда, честно говоря, получаются дрянь; зато иногда - шедевры. Злые языки критики (особенно тюменской) говорят, что это как раз не шедевры, а просто у режиссеров окончательно пошла голова набекрень (безумие зашкалило) - но не надо слушать злых языков критики. Еще неизвестно, у кого тут голова окончательно набекрень.

Фестиваль приурочили к 60-летнему юбилею Тюменского театра кукол. Есть надежда, что отныне он будет ежегодным - тогда нас ждут регулярные нашествия кукольников.

14 спектаклей: «Кот и мыши» (Красноярск), «Птицы белые, птицы черные» (Иркутск), «Сказка о рыбаке и рыбке» (Чита), «Куда ты, жеребенок?» (Челябинск), «Морозко» (Барнаул), «Иванушкина дудочка» (Братск), «Мир, в котором мы живем» (Новосибирск), «Иван Царевич и Серый волк» (Тюмень), «Детство Никиты» (Омск), «Нет слов!?» (Нижневартовск), «Алые паруса» (Кемерово), «Однажды...» (Новокузнецк), «Шарманка» (Курган), «Левша» (Томск).

Фестиваль оказался почти недостижимым для публики - перестраховались, билеты распределили по школьным лагерям. Так что иной зритель просто не мог попасть - билетов нет в продаже. Хотя бы по входным билетам, что ли, пускали - все равно места оставались. Раз в году приезжает такой праздник - и невозможно посмотреть. Что за бардак в кукольном царстве?

А спектакли приехали всякие - веселые, грустные, красивые, тупые и никакие. О тупых и никаких не будем рассказывать - пусть другие рассказывают, расскажем о самых красивых. Идеальный кукольный спектакль - тот, который можно сыграть только куклами и нельзя перевести в другие жанры. Есть вещи, которые может сказать только кукла.

«Куда ты, жеребенок?» Владимира Гусарова, Челябинский государственный театр кукол, по пьесе болгарки Рады Московой. Спектакль о свободе. Топот копыт, свеча движется за ширмой, из-за ширмы выходит Пьеро со свечой под балаганную мелодию. Голоса за сценой: «Хочешь быть большим? - Конечно, хочу! - Тогда нельзя отставать. Нужно бежать вместе с нами. - Но я не могу больше! Бегу, бегу и не могу! - А ты не сдавайся!..» Ширма разъехалась, на сцене повозка-фургон, льет дождь. «Давай спрячемся! Мне страшно!.. - От бури некуда спрятаться. Она везде!» В фургоне - маленький белый жеребенок. Он боится бури, ему мерещатся огромные страхи, он не может быстро бежать.

Однажды встречает на своем пути цирк. «Тут, наверное, никогда не бывает дождя!». В цирке сладкая вата - большая, как облако, факир, клоун, акробат, девушка в пурпурном платье. Жеребенок зачарован, ему предлагают остаться, а чтобы не потерялся - предлагают привязь: «Тот, кто на привязи, никогда не сможет отбиться!», а затем - приковать копыта к земле. И вот он прикован к карусели и вертит ее целый день. Он сопротивляется. «Привыкнешь» - говорят ему. Все привыкли: и актеры, и цирковой конь, который уже давно не похож на коня: в шляпе, шарфе и кожаном пальто; трехразовое питание дороже эфемерной свободы.

Не совсем привык только мальчишка, зазывающий публику. Жеребенок вырывается и уводит с собой мальчишку сквозь бурю, которой раньше боялся. Мальчишку настигает погоня. И тогда - топот копыт за сценой, жеребенок ведет табун: «Мы найдем его. Нас много, а он один!..». Мальчишка свободен, счастливый конец. На сцене - пустой балаган, Пьеро, фургон, по небу бежит жеребенок и исчезает вдали...

«Детство Никиты» Бориса Саламчева, омский театр «Арлекин». По произведению Андрея Платонова. Психологически очень сложная вещь - о ребенке на фоне войны. Сложная, если помнить реалии эпохи - а для детей это, наверное, обычный спектакль. На сцене - стол, стул с накинутой шинелью, пожилой рассказчик. Три экрана - на среднем проецируют кукол, на боковых крутится военная кинохроника. Отец ушел на фронт, когда Никита был еще в колыбели, - и пропал, как пропали миллионы других. Мать идет с раннего утра работать в поле - зарабатывать трудодни. Оставляет сыну молоко и хлеб - больше нечего. Никита остается один смотреть за домом и за развалившимся хозяйством: «Здесь все добро наше».

Кругом - непонятный мир, где мерещатся опасности: бочка, в которой живет и скрипит страшный человечек, колодец с маленькими водяными, пень - голова ушедшего в землю великана, стол - тоже живой, четырехногий; норы у сарая, таящие змей - ночью они обязательно вылезут и укусят маму - последнее родное существо, которое осталось у Никиты. Никита несет к норам два куска хлеба - чтобы змеи были сыты, чтобы никого не трогали. В солнышке ему мерещится умерший дедушка, в старой бане - бабушка, в чужом петухе - утонувший пастух, в цветке - ребенок. Оживают колья из частокола, лопухи, голоса под землей. Везде кто-то живет.

Никита бежит от страха в поле, к матери, но падает без сил и засыпает на краю дороги. Когда просыпается - уже вечер, новый пастух гонит колхозное стадо. Бежит домой - там сидит старый солдат. Это отец вернулся, постаревший на войне. Сказка есть сказка - здесь должен был вернуться солдат с фронта. Чтобы жить дальше. Война кончилась. Мир преобразился, исчезли выдуманные создания - появились новые, добрые.

«Нет слов!?», театр «Барабашка» из Нижневартовска, режиссер Александр Борок (Екатеринбург). Этот спектакль журналюгская критика раскритиковала ко всем чертям. А наиболее ретроградные и махровые ее представители вообще ушли из зала. После чего в моих глазах они упали ниже всякого плинтуса. Потому что это классный спектакль. Причем без слов - пантомима под музыку, фонограмму песен и звуков. Черная сцена, на ней появляются люди в черных сверкающих плащах и монтируют мир. Надевают на лицо черные маски - униформу кукольников, и начинается большая игра. Боги кукол играют в куклы.

Человек в белом плаще выходит с белым кубом, достает полено - материал для творения, уходит. Он будет появляться еще и еще со своим кубом, из полена родится кукла - человечек-гомункул. Потом он оживет, научится двигаться, ползать, ходить - сначала неумело, затем уверенно, потом взлетает, но срывается вниз. Человек в белом будет колдовать над ним, даря познание мира, тайны природы, тайну роста цветка, и маленький человечек уже сам пытается дирижировать этим миром, сидя на кубе. Однажды человек в белом роняет куб - гомункул разбивается, и его приходится собирать снова, водрузив на синий шар, как на поставку. В итоге он научится летать - и унесется в звездное небо. Творение удалось. Люди в черных плащах выходят из черной тьмы. Выходит человек в белом плаще. Аплодисменты. Игра получилась.

Люди, творящие кукольный мир, а не пародию на мир человеческий - что еще может быть прекрасней для кукольного театра? А то, что между творением на сцене бегали Санта-Клаусы и курицы, коты пели «Мурку», танцевали цыгане на колесиках, шел и таял снег, хохотунчики смеялись над книжкой, мартышки играли на рояле, пары объяснялись в любви, кто-то танцевал под «В стране магнолий плещет море...», а человеческая голова исполняла «Вдоль по Питерской» - все это тоже в порядке вещей. Мир без бардака не бывает - и даже кукольный, как мы уже убедились.

Еще можно что-нибудь сказать про курганскую «Шарманку» Галины Коптяевой и художницы Татьяны Терещенко - опять по Андрею Платонову, про эпоху первых колхозов и сталинских пятилеток, перемоловших последних революционных романтиков. Про тоталитаризм и чистоту идеалов. Но не знаю, что сказать. Параллели с нашим временем? Но где тогда у нас чистота идеалов? Но все равно, своеобразный спектакль. В тюменском кукольном такого не увидишь.

А завершил все томский «Левша» Валерия Вольховского, художница Любовь Петрова - веселое скоморошье представление по пьесе Евгения Замятина, навеянной сюжетом Лескова.

Призы: «За честь и достоинство» - актер Николай Тарасов, Тюмень, за 48-летний театральный стаж. «Премия Папы Карло» - режиссер алтайского театра «Сказка» Людвиг Устинов, Барнаул, стоявший у основания Сибирского и Уральского кукольных фестивалей и Абаканского театра кукол. «За лучшую сценографию» - Татьяна Терещенко, Курган, за «Шарманку». «Лучшая женская роль» - Арина Жарикова, Челябинск, роль Жеребенка. «Лучшая мужская роль» - Алексей Гущук, Курган, роль Щоева в «Шарманке». «Лучшее режиссерское решение» - Борис Саламчев, Омск, «Детство Никиты». «Лучший спектакль» - «Шарманка».

В прощальный вечер на сцену фестиваля поднялись вместе кукольники всех городов-участников, поздравили друг друга и юбиляра - Тюменский театр кукол. Затем вышли сами именинники в полном составе, надели розовые очки, вспыхнул фейерверк и в последний раз закрылся фестивальный занавес - до следующего раза.

Рустам ФАХРЕТДИНОВ