Млечный путь Юрия Гуляева

Семья певца в середине 60-х. Киев Во дворе родительского дома. Тюмень С родителями - Верой Федоровной и Александром Матвеевичем Колонный зал Дома Советов, Москва. Сольный концерт «Аля, а почему ты всех целуешь,а меня нет?» - спрашивал иногда Гуляев. Пахмутова отвечала: «Чтобы до тебя добраться, мне нужна лестница!»

Его называли звездой мировой оперы, любимцем всего народа.
А каким вспоминает Юрия его вдова Лариса Гуляева?

Его голос был узнаваем с первой же спетой им ноты - будь то оперная ария, классический романс или народная песня.

Его популярность росла год от года. На сценах оперных театров Свердловска, Донецка, Киева и, наконец, Большого театра он блестяще спел многие баритоновые партии. На спектакль или концерт с участием Гуляева билеты публика раскупала мгновенно. Шли «на Гуляева».

Признание публики, признание знатоков. Звания заслуженного и народного артиста Украинской ССР, звание народного СССР.

Его слава быстро перешагнула границы страны. Первым на этом пути была парижская «Олимпия». Потом трехмесячное турне по США - по личному приглашению президента Никсона. Япония и Канада, страны Западной и Восточной Европы.

Юрий Александрович с трепетом пел песни военных лет, был первым исполнителем многих песен Александры Пахмутовой и Николая Добронравова. Он дружил с ними, как и со многими другими творческими людьми.

Его любили космонавты. А скажите, кто его не любил?! Ведь он был кумиром и гордостью народа. Но наша беседа с Ларисой Михайловной не только об этом.

- Лариса Михайловна, вам, наверное, тоже приходилось слышать: везет же некоторым - вышла замуж за знаменитость. И как им удается находить таких мужей?

- Что касается нас с Юрием Александровичем, то тут еще надо разобраться, кто кого нашел (улыбается). К тому же, знаменитым тогда он еще не был. Талантливым, подающим большие надежды - да. Но еще не знаменитым. А познакомились мы так.

Летом 1956 года я, 17-летняя кубанская казачка Лариса Омельчук, поступив сразу в два ленинградских вуза - на филфак университета и театроведческий факультет Института театра, музыки и кино, вернулась домой в Краснодар.

У нас гастролировал Сталинский (с 1961-го Донецкий) театр оперы и балета, и мы с подружкой пошли на «Аиду». Перед нами сидел молодой человек. Он то и дело поворачивался к нам и объяснял, кто кого поет. А в антракте сказал: «Я буду петь Онегина. Приглашаю». И робко протянул шоколадный батончик.

- Любовь с первого взгляда?

- Похоже, что так. Тем самым молодым человеком оказался Юрий Гуляев, уже успевший завоевать симпатии местной публики. После «Онегина» он буквально осыпал меня цветами, провожал домой, спрашивал мое мнение о спектакле, а я ему со всем максимализмом юного знатока-театроведа говорила: и походка не онегинская, и перчатки не так снимает, и шляпу не так кладет. Юра слушал и молчал. Даже не знаю, обиделся ли, но свидание назначил.

Уже потом, спустя годы, он просил меня сидеть в зале где-нибудь подальше, в последних рядах: «У тебя на физиономии все написано - и радость, и неудовольствие, словно ты мне ставишь оценку. Будешь мешать мне». А тогда, в 1956-м, пока не разъехались, встречались. У меня появились свои тайны от подруг, бабушки, мамы. Мама считала артистов людьми несерьезными, ненадежными, любящими только себя.

Потом, что называется, роман в письмах длиной почти в четыре года: Сталино - Ленинград и обратно. Встретиться удавалось изредка. И вот однажды, вызвав на переговоры, Юра по телефону сделал мне весьма оригинальное предложение: «Ты уже заканчиваешь 4-й курс. Может, приедешь ко мне?» Я была ошарашена, испугана. Меня как бы врасплох застало приглашение. И все-таки решилась.

Куда меня понесло? С питерским образованием, заметную вроде бы уже филологиню. Одна добрая бабушка в Донбассе мне тысячу советов надавала: «Смотри, замуж выходи! Да в загсе на ногу ему наступи. Будешь главной в доме...» Одним словом, в январе 1960-го мы расписались, и свадьба наша для моих друзей и родных была тайной.

- Но разве такое событие надолго утаишь?

- Конечно, нет. Вернувшись в Ленинград, я сказала Боре Спасскому - мы с ним дружили и доверяли друг другу, - что вышла замуж за артиста. Он засмеялся: «Ну будет тебе рога наставлять». А я в ответ: «Это мы еще посмотрим», - и тоже рассмеялась. И все-таки среди моих подруг пополз слух - Лора вышла в Донбассе замуж, но не за актера, а за шахтера. Мне такая версия даже понравилась, я ее не опровергала. За шахтера так за шахтера.

- А как же мама?

- Когда я сообщила ей эту новость, наша переписка оборвалась на полгода. Мама умела молчать. Все это, конечно, мучило и меня, и Юру. Как-то он сказал: «Надо бы съездить в Краснодар - нехорошо получается, с родными надо познакомиться». Поехали - и Юра быстро нашел с ними общий язык...

- И потекла ваша семейная жизнь. В каком русле? Кто правил в доме? Наверное, вы, если успели в загсе наступить на ногу жениха.

- Не только поэтому. По знаку зодиака я - Рак, который сидит в своем панцире и тащит свою избушку на своих плечах. А Юра - Лев, благородный и справедливый. Мы были похожи и непохожи. Он был осторожнее и все меня удерживал от излишней категоричности: лучше скажи «я думаю», «мне кажется». Он был старше меня, и жизнь его успела похлестать. Тем не менее я бы никогда не сказала, что Юра был реалист. В нем жил романтик. Сильный, немногословный, по-своему упрямый, ранимый. Только вот моя взрывная эмоциональность его настораживала. Ему хотелось, чтобы я была посдержаннее, более терпимой.

Вопреки утверждениям, что актеры любят только себя, Юра был домашним человеком. В нем было многое, что необходимо семье, в первую очередь забота и внимание к близким. Мы с сыном, тоже Юрой, это постоянно чувствовали. Эти качества муж усвоил в детстве, в Тюмени, в первую очередь от своей мамы.

В семье ценят, когда мужчина может что-то сделать по дому - что-то отремонтировать, смастерить. Он любил этим заниматься - и тоже с детства. Однажды он вернулся с гастролей по Америке с тяжеленным чемоданом. Знаете, чем он был набит? Всевозможными инструментами! А как он любил возиться со своей машиной!

- А поругиваться приходилось?

- А как же. Например, я говорила: «Упрямство в сыне от отца». А он: «Нет, это у него от матери». Впрочем, такого типа перепалки типичны для многих семей.

- Чувство ревности было знакомо вам? За такими талантами и красавцами порой идет настоящая охота.

- Сначала - о красоте. Бывало, смотрю я на него любовно, с улыбкой и говорю: «Ну какой ты красавец и кто в тебе красавца увидел?» А он: «Ха, может и не красавец, но чертовски обаятельный». И это была сущая правда: Юра у всех вызывал потрясение. Его добрая улыбка, лучистые глаза и, конечно, голос покоряли буквально всех... Здесь они были так похожи с Юрием Гагариным.

Было бы смешно, если бы я сказала, что никогда не ревновала. Может, я и ревновала в какие-то моменты. Мне кажется, главным не показывать своих чувств. В таких случаях, считаю, женщина может большего добиться, чем устраивая сцены. Здесь должно быть доверие, уважение к человеку, умение выстроить добрую атмосферу взаимоотношений.

Кроме того, на всякие ревности и времени не оставалось. Я была до предела загружена работой в журнале, работой над диссертацией (я стала кандидатом философских наук), заботами о муже и сыне (он, кстати, тоже недавно защитился и тоже стал кандидатом философских наук).

- Но и в вас, как говорится, молодую и красивую, не могли не влюбляться.

- Наверное. Но я всегда относилась к этому настороженно. И этой осторожности учил меня Юра, он был интересным воспитателем, внушая, что ни одному мужчине нельзя верить до конца. И я прислушивалась к его советам. А сына он наставлял: умей сомневаться в себе. Так у нас и складывалась жизнь.

- И вашим семейным спутником всегда была любовь?

- Больше того, однажды он пообещал даже десять процентов дополнительной любви.

- Как это и за что?

- За то, если я научусь водить машину. Ему этого очень хотелось. Первая попытка оказалась крайне опасной. На глазах потрясенных мужа и кинорежиссера Сергея Параджанова я чудом не полетела вниз с кручи в днепровскую пучину. Потом я водить научилась и обещанные десять процентов заработала.

- Лариса Михайловна, а Юрию Александровичу приходилось попадать в экстремальные ситуации?

- Приходилось. Правда, не в такие. Вот такой случай, когда мы жили в Киеве. В тот день у него был первый сольный концерт в Колонном зале филармонии. Примерен фрак, манишка, уложены ноты. «Голос взял с собой», - приговаривал Юра. И вдруг звонок: «Скорее, Юрочка, приезжайте в театр. Вы должны спасать спектакль!» - «А концерт?» - «В другой раз, в первую очередь вы - солист оперы».

Оказалось, что партию Ренато в «Бале-маскараде» Верди должен был петь Михаил Гришко, народный артист СССР, но его, не предупредив, отправили на пенсию. И он не предупредил, отказался от спектакля: попрыгайте, мол, без меня. Но к партии Ренато Юра не возвращался уже несколько лет, со времен Донецка. Не помнил, как надевал костюм, как гримировался - публика уже была в зале. Что выручило? Нервы? Мастерство? Умение сосредоточиться в считанные минуты? Здесь было все!

- Как восторженно встречала публика Гуляева в концертных и театральных залах или с каким нетерпением ждали его появления на экране миллионы телезрителей, хорошо известно. А как относились к нему слушатели высшего эшелона власти?

- В одном случае я сама была тому свидетелем. Пригласили Юру на прием - встречать Новый, 1964 год в Кремле. Потом и меня вызвали. Мне все в новинку - члены Политбюро, дипломаты, митрополиты... Никита Сергеевич Хрущев подзывает нас вдвоем к себе. «Юра, ты не уходи, мы сейчас пойдем в Зимний сад». Это была уже не первая встреча Юры с Никитой Сергеевичем. А через какое-то время Юра, склонив голову к баяну, исполняет «Из-за острова на стрежень», а Хрущев не только слушает и подпевает, но и подправляет: «Юра, Юра, а вот этот куплет, вот этот ты не спел. Я и на работу, Юра, еду в машине - ты поешь. Всегда тебя слушаю». И тут же обращается к Анатолию Соловьяненко: «И тебя тоже слушаю, как верхушку берешь, я думаю: возьмет аль не возьмет? Взял, молодец!»

Известно, что Юра был и талантливым композитором, сочинил музыку на стихи Сергея Есенина, Роберта Рождественского, других поэтов. Так вот: однажды Владимир Васильевич Щербицкий, руководитель компартии Украины, позвал его к себе и сыграл на трубе гуляевское «Воспоминание о полковом оркестре». Особо полюбил эту песню и Леонид Ильич Брежнев. Ею генсека встречали, когда он возвращался в Москву.

Но, несмотря на такое внимание «верхов», он никогда не был льстецом, сохранял чувство достоинства, никогда в жизни никому не завидовал, а славы своей даже стеснялся.

- Он брал на себя колоссальные нагрузки...

- Вся печаль, что с каких-то пор он стал здоровье терять. Его точила астма. Можете представить, что такое астма для певца! Однажды он уехал в Большой театр и забыл взять свое лекарство. Звонок уже перед началом спектакля: «Лора, если ты немедленно не привезешь алупент, я не смогу встать». Он сидел и задыхался.

Ему режим был нужен и регулярное лечение. А он сегодня там, где жара, а завтра уже в местах, где холод и слякоть. Лечился урывками, не долечивался. Астма же крепко хватает тех, кто не придерживается режима. Из поездок и мне, и родителям писал одно и то же: «У меня все хорошо». И на людях никогда не жаловался. Он сам мог быть жалейкой, как назвала его Людмила Гурченко, то есть пожалеть других, посочувствовать, предложить свою помощь.

...Шел апрель 1986 года. Был на «Огоньке» в честь Дня космонавтики, спел песню для летавших в космосе Владимира Соловьева и Леонида Кизима, поговорил с ними по космической связи, вернулся домой и сказал: «У меня такое ощущение, что я сам был в космосе». Вот он и получился этот космос - тяжкий мучительный апрель. 23 числа Юра сел в машину и поехал. Ему было плохо. Остановился, а через какие-то мгновения остановилось и его сердце. Уже 20 лет, как мы живем без него. Юра часто слушал записанную им когда-то на пластинку песню. Как будто предвидел:

...Не больничным от вас ухожу
я, друзья, коридором,
Ухожу я, товарищи, сказочным
Млечным путем...

Беседовал Александр КУЗНЕЦОВ

Фото из семейного альбома

P.S. В память о певце в Москве установлена мемориальная доска на доме, где он жил последние годы.

В Донецке его именем названа улица, а в местном музее есть зал Гуляева.

Его имя присвоено концертному залу на родине певца в Тюмени. Здесь уже прошло несколько Всероссийских конкурсов вокалистов имени Ю. А. Гуляева. Почетный гражданин г. Тюмени.

Имя Гуляева присвоено малой планете 6783, открытой в 1990 году в Крымской астрофизической обсерватории.

Собрана и систематизирована антология певческого наследия Ю.А. Гуляева, записанная на 9 компакт-дисках. Вдовой и сыном подготовлена также книга воспоминаний родных, друзей, коллег, которая в ближайшее время выйдет из печати.

В Киеве закончены съемки двухсерийного документального фильма о Юрие Гуляеве.

Досье

Юрий Александрович Гуляев родился 9 августа 1930 года в Тюмени.

Из дневника Ю. Гуляева: «В шестом классе, в школе я трудился в Рыбтресте, ремонтировал летом бочки из-под рыбы. Каждый год работал в пионерском лагере, играл на баяне... В восьмом классе на репетиции попробовал в школе петь, смотрю, меня хвалят... Искусством был увлечен, потрясен, а поступил в медицинский институт... Ни кости, ни латынь в голову не шли... В консерватории был объявлен дополнительный прием на вечернее отделение...».

Трудностей и потрясений на пути в большое искусство было множество. Главное, менялся голос. Хотели отчислить - нечего засорять консерваторию подобными голосами. Только на пятом курсе на экзамене по вокалу получил первую пятерку.

После Свердловской консерватории - Свердловский театр оперы и балета (1954-1956), Донецкий (1956-1960), Киевский (1961-1975), Большой театр (1975-1986).

Масштабной была концертная деятельность певца в нашей стране и за рубежом.

При жизни Ю. Гуляева издано более 25 грампластинок.

Награды: золотая медаль Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Вене, Государственная премия СССР, ордена Трудового Красного Знамени и Дружбы народов.