Страсти отца Максима

Настоятель Вознесенско-Георгиевского храма уповает на великую защиту Св.Георгия и помощь церковных и светских властей

Тюменский городской ландшафт обладает рядом нетипичных для провинции свойств. Они связаны с доминантами по берегам Туры, издревле обозначенными церквями и храмовыми комплексами, словно случайно разбросанными тут и там.

Тюмени повезло с разнообразием храмов. Храм, отражающийся в воде ,- такое чудо есть, пожалуй, только под Владимиром: церковь Покрова на Нерли. А заречный Вознесенско-Георгиевский храм Тюмени можно с уверенностью назвать сибирским вариантом Покрова на Нерли. Уникальность храма не только в том, что он при взгляде с правого высокого берега Туры виден полностью окунающимся в воду и одновременно полностью уходящим в небеса. Его своеобразие кроется также в истории храма, в стилистике его оформления...

Пройдя по мосту влюбленных, пешеход попадает в особую зону - Заречье, известную своими уникальными законами и своеобразной субкультурой. Там располагалась некогда бухарская слобода, там и поныне сливаются в группы различные народности. В силу различных обстоятельств Заречье сохраняло свою изолированность на протяжении десятилетий или даже столетий. Известно, что первый деревянный мост через Туру был возведен только в 1925 году, в то время как Заречная каменная Вознесенско-Георгиевская церковь основана в 1789 году, а обучение в Заречно-Вознесенском приходском училище началось в 1852 году. История с падением деревянного моста в воды Туры также знакома каждому тюменцу. Непостоянная связь центра с Заречьем периодически затухала и становилась активной лишь зимой... И основой этой связи часто служил единственный в прибрежной полосе заречья уникальный по архитектуре и несущий ту же ноту обособленности, уединенности Вознесенский Свято-Георгиевский храм, верхний придел которого именуется Вознесенским, левый - Рождества Богородицы, а нижний посвящен Георгию Победоносцу. В Сибири на настоящий момент сохранилось не столь много храмов, имеющих приделы или посвященных целиком Георгию Победоносцу, хотя защитительная сила Св. Георгия общеизвестна. Известно также, что святой Георгий является покровителем Москвы.

На эту святую силу, на великую защиту Св.Георгия в настоящее время уповает настоятель единственного прибрежного храма - отец Максим. В уникальном храме - уникальный настоятель уровня едва ли не Александра Меня. Простота в общении и огромная духовная чистота отца Максима притягивают к нему людей из разных уголков России. Известно, что исповедаться к нему стекаются люди со всей Сибири и даже с Урала, не жалея сил на долгий путь. Например, разрешения на исповедь и благословения на высотные работы просили у него высотники, работавшие на куполах Троицкого собора.

Краткая история Вознесенского храма такова: созданный в XVIII веке как самый крупный храм, при котором существовало приходское училище и миссионерское попечительство, в тридцатые годы ХХ века церковный комплекс был приспособлен под склад овчинно-меховой фабрики. В 1996 году Георгиевско-Вознесенский храм передан епархии.

Недавно уникальный храм засиял золотым крестом на несколько ранее обретенном позолоченном куполе. Золотой крест возвели достаточно быстро благодаря усилиям настоятеля храма отца Максима. Сиянием, казалось, наполнилась вся река, все прибрежные дали... Тюменское Заречье обрело долгожданную символику святости, без которой не существовала ранее ни одна слобода. Радостное это событие омрачено обстоятельствами, о которых вкратце рассказал отец Максим, проводя эксклюзивную экскурсию для московских реставраторов настенной живописи. Реставраторов заинтересовала настенная роспись Свято-Георгиевского храма, способная соперничать не только с так и не отреставрированной живописью Троицкого собора, но и с некоторыми московскими образцами.

Уникальность настенной росписи в заречном храме бесспорна - Евангелисты, расположенные несколько неожиданно на парусах, настолько нетипичны как с точки зрения русской, так и сибирской стенной росписи, что их рекомендовано спасти любой ценой и в первую очередь. Об этом шла речь при посещении москвичами вотчины отца Максима. Руководители московской бригады искусствоведы и реставраторы А.Гладов и А.Чепурной советовали провести очередное восстановление живописи сразу в двух храмах: Троицком и Вознесенском. Это вполне закономерно: экономично и быстро по времени. Отец Максим не только полностью разделил мнение об уникальности фресок: он уже многие годы добивается сохранения в первую очередь храма, во вторую очередь - его фундамента, в третью - раритетов или движимых памятников внутри храма. Хотя о какой очереди может идти речь - все работы и все действия в этом направлении нужно проводить незамедлительно: уникальная культура не должна погибнуть.

История попыток спасения храма драматична. Дело в том, что спасение надо начинать… с земли, с грунта то есть. Десять лет назад была построена дамба, после чего прекратился естественный дренаж, и в настоящее время нет отводов стока в реку. Овчинно-меховая фабрика скидывает отбросы в общественную канализацию, что отражается на состоянии храма.

Долгое время храм существовал в центре этой паводковой зоны, как графские развалины. Несмотря на низкие температуры зимой, на затопления весной, община существует, она живет, как в затонувшей подводной лодке, как в некоем ковчеге. Порою приходится, образно говоря, стучать наружу, пока не затонули, взывать к спасению: люди, посмотрите, что здесь творится! Ведь ни один правобережный храм не ожидает такая участь - участь затопления паводковыми и грунтовыми водами. Ситуация аварийная, необходимо закрытие контура. Но «спасители» проезжают мимо по верху и по суху. Если бы они на миг оказались здесь, в холоде и сырости, может быть, что-то бы изменилось. Службы в храме проходят несмотря на непригодные условия: холод и сырость. Настоятелю довелось раздобыть пластиковые окна для одной стены одного придела - спасибо разовой благотворительности тех, кто услышал общинные молитвы… Но эти благотворительные порывы буквально тонут в потоке проблем, окутывающих многострадальный храм. Биться за его сохранность, за его существование приходится постоянно. Дело еще и в том, что передача храма епархии какое-то время не была закреплена документально. Балансосодержащим субъектом являлась овчинно-меховая фабрика, в то время как собственником должна быть администрация. Пока затягивалось юридическое оформление документов, храм продолжал ждать помощи. В какой-то - очень незначительной пока - степени храму помогают прихожане, выручают пожертвования. Наличные средства храма - это кружка для пожертвований, распечатываемая в присутствии комиссии и председателя приходского собрания. Приходским собранием утверждается назначение пожертвований. Нужно учитывать, что содержание храма и выплата зарплат его служащим - отдельная статья, отдельный расход средств.

Разговор о восстановлении культурных ценностей храма, возникший на достаточно высоком уровне, едва не зашел в тупик. От настоятеля храма при составлении документа, регистрирующего состояние храма, требуют, как это ни странно, искусствоведческих знаний. От искусствоведов же, бьющих челом по такому же поводу, требуют, наоборот, санкции церкви на дальнейшие действия по спасению культурно-исторических ценностей. Давным-давно нашедшие общий язык культурологи, историки, искусствоведы и настоятель Свято-Георгиевского храма в недоумении: почему отсылают одних к другим - решать вопросы, которые решаются вышестоящей инстанцией? То же самое произошло и при восстановлении росписей Троицкого собора, где работы приостановлены на неизвестное время. Разрешения на продолжение реставрации ждут не только тюменцы, но и москвичи, знающие толк во временных разрушениях и в губительной силе меняющегося температурно-влажностного режима.

Настенные росписи Тюмени… Раньше такой термин едва ли мог иметь под собой историческое основание: слишком мало было шансов на обретение запыленных и закрытых штукатуркой святынь. Но теперь, когда открытия все новых и новых памятников происходят на глазах соотечественников и единственное их коллективное желание - спасти, начать, наконец, путь к спасению святынь, - теперь почему-то находится масса причин, чтобы не спасать. Чтобы просто бездействовать.

Тюмень раньше была не только городом промышленников, но и настоящим святым местом - по числу церквей. Непосредственно вместе с храмами Троицкого монастыря было 18 храмов плюс 4 приписных - итого двадцать два храма в дореволюционной Тюмени. Утраченные церкви, разрушенные соборы глядят теперь с укором со старых фотографий, как раньше взирали с высоты на прохожих тюменских улиц. Это, например, Церковь Успения Божией Матери по ул. Челюскинцев, на месте которой сейчас находится гостиница «Нефтяник», взорванная в 30-х годах, это и печально известный Благовещенский собор, находившийся на месте современного пешеходного моста через Туру, взорванный в 1932 году, это и Богородицкая церковь Введения во храм Пресвятыя Богородицы в районе Плеханово, сгоревшая в 70-е годы двадцатого столетия.

Храмовые комплексы как в зеркале отражались в Туре, освящая собою пространство.

Сегодня все по-другому. Но, как и прежде, Тура, как огромная купель, продолжает качать отражение сверкающего купола Георгиевского собора... и подмывать, подтачивать базовый фундамент храма, не защищенного от грунтовых и паводковых вод. Храма, который с какой-то, нам не известной, целью сумел сохранить внутри не только церковные облачения и фрагменты позолоченного иконостаса, но и главные уникальные для всей необъятной Сибири ценности - настенные росписи с изображением Евангелистов на парусах. А воцерковливание, духовное возрождение Сибири может и должно полниться святостью каждой фрески, каждого святого, к которым когда-то стекались за помощью толпы мирян.

Марина СТРЕЛКОВА