Художники большой души

Искусствовед Наталья Паромова: «У Венецианова был ангельский характер...» Работа Мастера

В этом году исполняется 225 лет со дня рождения художника Алексея Венецианова. Этому событию посвящена выставка «Души художник, юношей патрон», которая проходит сейчас в музее ИЗО.

В небольшом зале представлены работы учеников классика русской живописи: Плахова, Мокрицкого, Крендовского, Зарянко, Михайлова и других. Иной зритель удивится: выставка посвящена Венецианову, а в зале всего лишь одна его работа. Творчество Венецианова широко представлено только Русском музее и Третьяковской галерее, поэтому другие региональные музеи, к примеру, новосибирский, томский или курганский, вовсе не смогли бы сделать подобной выставки. Но такое соотношение работ мастера и учеников, казалось бы, продиктованное обстоятельствами, говорит о характере самого Венецианова.

«У него был ангельский характер, - рассказывает куратор экспозиции искусствовед Наталья Паромова, - когда он упал с лошади и умер, крестьяне говорили: «Мы потеряли отца!» Алексей Гаврилович был мелкопоместный помещик деревни Сафонково Тверской губернии, хозяйство у него было образцово-показательным, художник не скупился, внедрял все передовые агарные методы того времени, крестьяне жили у него «как у Христа за пазухой».

Алексей Гаврилович очень любил русские пейзажи, он был первым, кто в своих произведениях показал Россию, до него держава на полотнах русских мастеров походила на Францию, Италию, Швейцарию. Любил художник простое очарование крестьянок, говорил, что в ликах женщин отечества можно увидеть красоту Богоматери. Он много писал простых женщин, лишенных манерности светских дам, в их обычных, повседневных одеждах, лишь слегка идеализируя образы, не отстраняясь при этом от их индивидуальности, но на портретах крестьянки всегда выходили очень одухотворенными. Коллеги по цеху негодовали: что за высокий штиль применяет Венецианов, пиша простолюдинок!

Алексей Гаврилович не желал, как все, следовать античным канонам, считая, что нужно отталкиваться от натуры. Эту точку зрения он прививал ученикам своей школы, которую художник организовал, узнав, что крепостных изгнали из академии. Ребята были на полном содержании мастера, нередко их приходилось выкупать. Наверное, он был и впрямь человеком большой души, потому что заботился о своих учениках как мог, возил в столичные музеи, устраивал в академию, а когда они уходили к Карлу Брюллову, не обижался, считая, что так и оно должно быть, «ведь это же божественный Карл!»

Например, Михайлов, плененный талантом этого мастера, не любил вспоминать, что первым его учителем был Венецианов, потому как слишком прост был этот человек и не заботился о престиже. Своей работой «Девушка, ставящая свечу перед образом», сделавшей Михайлова необычайно популярным, он словно подчеркнул, что он ученик Брюллова. Переливы атласного сарафана, золотого шитья, свеча, озаряющая лицо девушки - всем этим блеском, антуражем Венецианов не увлекался. Да и тип красоты крестьянки совсем не венециановский, дополняет Наталья Александровна, на картине он итальянский, такие образы писали приверженцы академического искусства.

В произведении Зарянко «Женский портрет» тоже чувствуется скорее школа Брюллова, нежели Венецианова. Изящная дама в кокетливом платье белого атласа, в жемчужных и золотых украшениях, рядом алые бархатные подушки с золотыми кисточками. Зарянко считал, что главное в портретах - пластическое подобие человека, максимальное сходство с натурой. Особенно развил этот талант художник, создавая «портрет госпожи Куровской».

Не в шелках и не в каменьях, оставив желание быть неотразимой в прошлом, а по-домашнему, в чепце, со следами былой красоты изображена статс-дама Саблукова. Табличка сообщает, что это картина французского портретиста Луи Варду, но Наталья Александровна говорит, что в музей она поступила как работа Венецианова, копия, которую он сделал с портрета, написанного Варду. В молодости Алексей Гаврилович работал на заказ, дав объявление: «Пишу портреты с живства сухими красками и копирую портреты знаменитых маэстро».

К этому материалу он вернулся впоследствии, уже будучи уважаемым академиком, написав пастелью «Портрет женщины в белом». Это произведение художник создал, подражая античным образцам, профиль крестьянки напоминает греческий, одета девушка в легкую, словно тунику, рубашку, Алексей Гаврилович хотел понять, сможет ли он писать так, как этого требовала академия, ведь он решил преподавать там, в классе перспективы. Школа к тому времени поглотила все его средства, дочери остались без приданного, болела жена, но на прошение из академии ответили отказом.

Лучше всего эту выставку смотреть с экскурсоводом, Наталья Александровна увлеченно, с любопытными подробностями рассказывает об одном из своих любимых художников. «Мне повезло, - говорит искусствовед, - я водила экскурсии в Русском музее, когда там была персональная выставка Венецианова, конечно, не влюбиться в этого мастера было невозможно».

Другое культурное событие, проводимое в этих же стенах, - спектакль-перфоманс по повести «Белый ягель» ненецкой писательницы Анны Неркаги. Он будет понятен зрителю и без проводника. Режиссер Вадим Дегтерев выбрал, наверное, самый подходящий для этого произведения способ интерпретации: актрисы (Наталья Коротченко, Ольга Грязнова и Людмила Петрушева) в декорациях выставки «По улицам олень бегущий» по очереди читают фрагменты произведения. Поэтому текст в театрально-музейном пространстве не получился занудным школьным пересказом и не был изуродован или изменен до неузнаваемости, как это нередко бывает, когда старую сказку рассказывают на новый лад или постановкой пытаются разрушить штампы. Режиссер не отнял у зрителя того, что кажется привилегией читателя, - возможности любоваться текстом.

Главный герой Лешка не выпорхнул, как девушка-птица Илне, из родового гнезда, он не посмел оставить овдовевшую мать и маленьких братишек, он ловкий и умный охотник, честный и благородный, даже старики уважают его. Но у него своя мудрость и свой бог - любовь. Взяла и не вернула сердце та, что уехала из тундры, и навряд ли вернется, «уже семь долгих лет нет ее, и семь надежд, самых светлых и чистых, умерло в нем. Но весной семь надежд снова оживали».

Лешка страдает и мечется, но не меж двух огней, огонь у ненцев один, уже много столетий он кочует с ненцами, а значит, в нем заключена народная мудрость, правда жизни, традиции ненцев. Язычки пламени могут сделать человека умнее, помочь разобраться во всем, понять себя и других, стоит лишь поговорить с ним. В спектакле лидер группы «Пиастры Флинта» Олег Цирук, символизируя огонь, разговаривает с матерью Лешки, то разламывая ветку, то бросает камни, то скрежещет ими, то вонзает топор в колоду, его бессловесные реплики понятны: то он подтверждает, мол, правильно ты говоришь, по-людски поступаешь, а то, напротив, оспаривает. Правда огня вечна и не суетлива, человек в своей повседневной жизни редко говорит с ним, поэтому и человек, символизирующий его, сидит степенно и неторопливо попивает чай, словно дорогой гость, пожаловавший в чум.

Но рациональному, разумному не хочется любви. И она по другую сторону от огня бьется, мечется, завывает, поет свою печальную песню. Екатерина Дудина пытается выразить движениями и горловым пением обострение любовной болезни - мать женила Лешку вопреки его желанию. Традиции сложились не вчера и умирать им не сегодня, «а оттого, что он женился без любви, солнце завтра утром не откажется подняться на небо», но и любовь, словно ненужную вещь, не выставишь до поры до времени из чума.

По началу воспринимать спектакль сложно: не знаешь, то ли следить за сюжетом, путешествиями и сплетением судеб или чувствовать с героями; слушать текст, закрыв глаза, или пытаться расшифровать все происходящее на воображаемой сцене. Но скоро голоса, завывания ветра, скрежет, печальная песня любви и другие звуки сливаются в волшебную, непредсказуемую, чувственную симфонию. И где-то далеко, за пределами предметного рисуются картины: вот страдает мать, которая понимает, что сын обманывает, вот старик Пэтко передает самое сокровенное, свою мудрость Лешке, молодой мужчина взволнован, он может узнать, бессмертна ли душа, вот обнаглевшие от безнаказанности гагары упиваются злодеяниями своих черных душ, вот мальчик Ванну в закоулках своего бреда встретил подозрительного старичка с оленьим копытами. Иногда не поспеваешь за переливами мелодии-спектакля, тонешь в одной эмоции, когда уже нужно нырять в другую, но память фиксирует пропущенное и потом неожиданно подбрасывает, а разум и сердце выхватывают фразы. У писательницы Анны Неркаги они не очаровательно-легковесные, написанные по вдохновению, а настоящие кристаллы житейской мудрости, которые пишутся тяжело, шлифуются радостями и потерями, то есть самой рекой жизни.

Если вы еще не посмотрели спектакль-перфоманс, советую сходить на него в субботу, 26 ноября, начало в 16.00, потом, скорее всего, такой возможности не будет, по крайней мере, в музее ИЗО его больше не покажут, так как выставка «По улицам олень бегущий» продлится до 7 декабря.

Марина Полуэктова