Трубящий ангел

К исследованию Троицкого собора обращались местные историки и искусствоведы: В.Чупин, Е. Козлова. Единственный дошедший до нас кафедральный собор на высоком берегу Туры, памятник архитектуры начала XVIII века, памятник истории и культуры федерального значения, созидался как каменная постройка начиная с 1708 года.

Освящение храма состоялось в 1715 году, постройка четырех приделов завершилась в 1717 году. Наименование «Троицкий» собор и весь монастырский комплекс получил в 1709 году по названию главного Троицкого придела. Собор представляет собой четырехстолпный трехапсидный храм с уменьшенными боковыми и поперечным западным нефом. Идея Троицы слита с внешним и внутренним обликом собора как основополагающее духовное содержание. Цельное внутрихрамовое пространство в Троицком соборе расчленено на три части. Мощность храма подчеркнута массивным пятиглавием, воспринимаемым как символический трезубец, и усилена многообразием дальнеобзорных точек по обоим берегам Туры. Даже теперь, несмотря на многочисленные многоэтажные постройки, собор представляет собой троичную ландшафтную доминанту в пейзаже города. Более того, это вещественный знак узнаваемости Тюмени, своеобразная визитная карточка города. Это духовная святыня и олицетворение соборности Тюмени и тюменцев.

«Ландшафтная доминанта» на высоком берегу была отмечена еще в те давние времена, когда Тюмень не знала защиты от пожаров. Пришедший из казанской Раифской пустыни монах Нифонт выбрал этот участок как место для мужского монастыря. Спустя 6 лет, в 1622 году, при игумене Сергии монах Корнелий Хорев срубил первую деревянную церковь во имя Преображения. Преображенская церковь и весь Спасо-Преображенский монастырь, как он тогда именовался, просуществовали до пожара 1706 года; один из приделов современного Троицкого монастыря называется в память о них - Преображенский. Преображению деревянного храма в каменный сибиряки обязаны ходатайству сибирского митрополита Филофея Лещинского самому Петру I. По инициативе Филофея Лещинского храмовый комплекс не только оделся в камень, но и обрел целостность и стал ансамблем, единственным в своем роде.

В 1741 году ансамбль дополнился монастырской оградой; в 1755 году - ризницей и пятиглавой церковью Св. Петра и Св. Павла. До нас не дошла важная восточная часть ансамбля - каменная церковь Зосимы и Савватия (церковь во имя Сорока мучеников). Ее поглотила река, высокий берег которой был некогда основой для церковного фундамента. До недавнего времени в музей церкви Св. Петра и Св. Павла порою поступали уникальные иконы, оклад которых забит речным песком... Теперь тюменцы могут любоваться не всегда отчетливыми изображениями церкви во имя Сорока мучеников лишь на дореволюционных открытках или картинах механика А.Г. Галкина («Тюмень 1900 г.» и др.).

Противостоять как оползням, так и пожарам уникальный храм не смог даже в новом облике. Освещенность внутрихрамового пространства двумя ярусами окон позволила сделать барабан центральной главы глухим, а для облегчения давления на свод - деревянным. Деревянным был и пол, как во всех подобных соборах до середины XIX века. Поэтому огонь пожаров 1853-1856 годов не пощадил интерьера Троицкого собора, к тому времени расписанного. Настенная живопись XVIII века, выполненная киевскими мастерами, пострадала от огня, как и деревянные полы и барабан, окружающие ее сверху и снизу. Росписи или детали росписей, уцелевшие в этом потоке огня, в случае своей чудодейственной фрагментарной сохранности могут быть, что почти невероятно, сокрыты под слоями штукатурки и новой росписи, положенной на стены собора во время и после ремонтных работ 1862 года. Открыть их могут только специалисты; и чем скорее это будет сделано, тем лучше...

Для нас значима и динамичная роспись ХIХ века, завершившая этот первый крупный послепожарный ремонт в Троицком. На сегодняшний момент собор - единственный пример расписанного храма на территории Сибири от Урала до Камчатки. Сибирские православные храмы, в том числе и Софийский собор Тобольска, увы, не могут гордиться подлинной авторской настенной живописью, тем более XIX в. Но в Троицком соборе сейчас живопись активно разрушается вследствие перепадов температурно-влажностного режима. Обширная по площади роспись храма в данное время активно взаимодействует с капиллярной и атмосферной влагой, холодом, туманом, сажей, копотью от свечей, пылью... Так что спасать есть что и есть кому, только клич к спасению еще по-настоящему не был услышан.

В 20-х числах октября в соборе местными силами начато просушивание стен в районе первого яруса с помощью просверливания отверстий и введения дорогого французского препарата. Несмотря на то, что просушивание начали, когда выпал первый снег, это нужная мера, как и антисептирование против грибка, обнаруженного в стенах. Но эти мероприятия, занимающие, по мнению специалистов, 1-2 недели, не мешают непосредственной консервации и реставрации живописи. Они естественным образом входят в программу восстановления, разработанную московскими реставраторами. Восстановления уникальной живописи, о котором, похоже, перестали и думать как представители епархии, так и представители комитета по охране памятников. И в результате продолжают разрушаться бесценные фрески с неповторимым контрастом динамики и статики, отмеченным московским реставратором А.Чепурным: единственный пример настенной росписи на территории Сибири. Перерыв в восстановлении росписи затянулся уже на год, Москва готова помочь Тюмени. Но продолжение работ по укреплению живописи тюменской стороной постоянно откладывается под предлогом то одних, то других «срочных» мероприятий и непредвиденных обстоятельств. Это дает невосполнимые утраты постепенно осыпающейся живописи верхних ярусов. А зачем будет нужен укрепленный берег и просушенный контур, если, войдя в храм, прихожане увидят наверху чистую штукатурку без росписей?

...Войдя в храмовую ограду Троицкого собора, мы словно чувствуем молчаливое присутствие высшего, Божественного. Мы проникаем в твердыню дум собора, который устоял и перед огнем, и перед водой, но может не выдержать человеческого равнодушия и халатности: ведь ему неведомы мирские заботы, тщета о хлебе насущном, гордыня в злате и зове медных труб, поющих о богатстве и славе... Кто-то, наверное, будет прославлен и отмечен за своевременное укрепление берега и возведение куполов. Но культурное достояние города - в опасности. Фрески продолжают гибнуть. А чуть выцветшая от ветра и дождей деревянная труба ангела на надвратном шатре монастырской ограды в Троицком соборе только кажется молчащей. На самом деле она молитвенно призывает спасти то великое, что чудом и промыслом Божиим уцелело и дошло до нас, как завет и послание.

Марина СТРЕЛКОВА