Созерцая тайгу

Принадлежности хантыйского быта Тундра - родина моя!

Узнать, зачем маленьким хантыйцам делали куклы из клюва утки, для чего шаман надевал шлем с оленьими рогами, что общего между японскими и северными художниками и прочее, можно на открывшейся недавно в музее ИЗО выставке «По улицам олень бегущий».

Такие экспозиции называют комплексными, ведь в них принимают участие сразу несколько музеев, а экспонаты весьма разноплановые.

Фигурки оленя из щепы, для игрушек слишком хрупкие и легкие, наверное, у маленького жителя тайги в распоряжении обычно бывает сразу целое стадо. Рядом, раскинув руки в стороны, стоит такой же миниатюрный оленевод - традиционная кукла, одетая во множество шуб. Есть игрушки из клюва утки, это не только потому, что выбор материала для изготовления кукол ограничен, здесь заложен глубокий смысл.

«Водоплавающая птица соединяет все три мира: не только верхний со средним - земным, но еще и с нижним, миром предков, так как она ныряет, - объясняет искусствовед музея ИЗО Наталья Федорова, - также в образе водоплавающей птицы представляется богиня Калтащь, которая является покровительницей всех новорожденных. На выставке есть экспонат - уточка-крепилка для сухожильных нитей, на ее спине сидят маленькие птенчики, которым она покровительствует. Так изобразительный ряд бытовых предметов иллюстрирует мифологию».

Любопытным мне показалось то, что все куклы для ребятишек без лиц. То есть голова в виде дощечки, клювика или скрутки есть, иная даже платочком повязана, а лица нет. Искусствовед объяснила, что кукла должна отличаться от изображения человека, не должна она походить и на идола - вместилище духов, и на Итэрму - куклу умерших. То есть у игрушки для вновь родившегося ребенка должен быть свой отличный от других кукол образ, и у нее не должны быть прорисованы черты лица, иначе духи по ошибке могут вселиться в нее.

Но, даже не зная культурных традиций северных народов и глубокого значения тех или иных предметов, все равно интересно рассматривать экспонаты. Привыкший к темпераменту мегаполиса и более теплому климату, наверняка, усомнится в функциональности большой меховой шапки, закрывающей не только щеки и лоб, но и плечи, в сочетании с очками оленевода, этакой карнавальной маской, расшитой бисером, с узкими прорезями-щелками для глаз. Ну а то, что человеку, считающему себя цивилизованным, забавно, то северному модно и актуально. Так, помимо традиционного бисера сумки для рукоделия и одежду они украшают изоляционным проводом, кольцами от детских пустышек и крышечками от одеколона.

Обувь, верхнюю одежду, шапки, сумочки и вещевые мешки - все в тех краях шьют из шкуры оленя, даже колыбельку для младенцев выстилают мехом этого животного. Особенно почитаем олень северянами, шаманы для исполнения ритуалов даже надевают на голову кованые из металла рога, ведь они - знак священной принадлежности оленя.

Помимо вещей, которые кажутся совсем новыми, недавно используемыми, представлены на выставке и те, что использовал человек 1 века до н. э. Но и они выглядят как недавно изготовленные, хотя пролежали в земле 2000 лет. Так хорошо сохранились они благодаря мерзлоте.

По чеканке на серебренном блюдце 17 века, представленном Тобольским музеем, и работам Константина Панкова обнаруживается схожесть мировосприятия северян и людей Востока: Японии, Китая.

«На свитках японцев сначала идет вода, земля, небо и соединяет все это дерево, - рассказывает Наталья Николаевна, - эта структура просматривается и у Панкова. Это не просто пейзаж, это изображение мира через пейзаж. Японцы и китайцы создают философско-поэтические образы, это художники аристократы, Панков, конечно, не аристократ, он бывший охотник и, тем не менее, умеет также погружаться в природу и созерцать ее».

Работы Панкова панорамные, в них можно увидеть все: и рыбака, плывущего в лодке по синей реке к своим сетям, и как повезло тому, кто отдал предпочтение удочке и выловил большую красную рыбину, и охотника, который, присев на одно колено, целится не в пролетающих в небе уток, а в эту самую рыбешку. Жизнь кипит, все заняты своими делами, но вместе с тем картина передает не напряжение от работы, а спокойствие. Наверное, потому что художник писал по воспоминаниям и с расстояния прожитых лет вдали от тундры, любовался своим родным краем.

Помимо уже известных посетителям выставок музея имен Райшева и Панкова здесь можно увидеть произведения Самбурова, Худи и Лара. Живопись и графика дают зрителю возможность попытаться понять мировосприятие людей, живущих вдали от интернета и суеты мегаполиса, среди белых снегов. Картины, которые дополняют выставку и выглядят органично с предметами быта, просторный зал с высокими потолками, с холодным серым декором, - все это раздвигает границы помещения и восприятия. Благодаря стараниям и умению организаторов - сургутского краеведческого музея, а также сотрудникам нашего музея, так интересно показавшим экспонаты, эта выставка заметно отличается от подобных других, на которых все кажется уже виденным и знакомым. Думаю, ни сколько не преувеличила Наталья Федоровна, сказав, что предметы быта становятся знаками культуры, артефактами, а экскурсии, которые проводятся здесь, - путешествия в пространстве и времени.

Остается добавить, что дважды в неделю, в выходной и в будничный день, на выставке зрители смогут увидеть спектакль-перфоманс по прозе Анны Неркаги «Белый ягель».

Марина Полуэктова, фото автора